Актру

Начало.

  увидеть мир таким, каким его видят

горы и птицы…

Ну, вот. Я стою на перроне и улыбаюсь. Ничего не могу с собой поделать. Наверное, со стороны странно смотрюсь. Октябрь, первые холода, я с рюкзаком (не сезон) и широченной улыбкой. Прошло 14 месяцев с последнего посещения Алтая. Прошедшие месяцы были неимоверно растянуты в одно большое ожидание. Похоже на сумасшествие. Просыпаешься с мыслью о горах и засыпаешь с ними же. Дни тянутся. В мыслях лишь прошлый поход и будущий. Настоящего нет. Надо пройти всё бытовое и мирское. Перетерпеть. Понимаешь, что это неправильно, необходимо жить каждым днём, но по-другому не получается. Ожидание, казавшееся бесконечным, закончилось, и теперь  уместилось в одну секунду. Даже не верится. Ведь я столько раз проезжал мимо вокзала и думал: «Наступит момент, и я поеду». Он наступил. Ущипните меня кто-нибудь. Подходит поезд, как всегда не с той стороны откуда его ждёшь. Отдаю билеты, неловко втискиваюсь в вагон с рюкзаком. После улицы в вагоне душно, иду по проходу холодным потоком, ищу свою полку.

 Поплыли мимо платформы с одиноко стоящими людьми, спешащие машины, дома, окраины и поезд вырывается на простор. Он не меньше моего рад дороге.

Лёжа на верхней полке, невольно вспоминаешь предыдущие поездки и всё, что сопутствовало. Пассажиры, разговоры, станции, названия которых ты уже знаешь наизусть. Слушаю норвежскую группу А-НА. В их клипах также много гор и поют они про то, что мне так дорого.

Пересадка в Новосибирске. Вспоминаю прошлое лето. Тогда ехал совершенно без планов и неожиданно оказался в главном путешествии жизни. Путешествие, благодаря которому увидел другой Алтай. Не тот, в который я влюбился в своё первое посещение, а растворяющий тебя в себе. Тогда, в первый вечер и ночь, перед тем как отправиться к Шавлинским озерам, в душе уже зарождалось чувство участия в чём-то необыкновенном. Даже обыденные вещи приобрели невидимое свечение. Всё было словно замедленно. Движения, мысли. Чёткое понимание того, что ты попал в другой мир. Если ты веришь в сказки, то, добро пожаловать, ничему не удивляйся! Ночью в чадыре так и не уснул. В отверстие конусообразной крыши смотрел на звёзды. Яркие и крупные. Смотрел, как светлеет постепенно небо.

Теперь же приехав в Новосибирск,  в оставшиеся до поезда часы гуляю. Иду тем же маршрутом, что и в прошлом году. Может, подсознательно пытаюсь воссоздать атмосферу прошлого. Войти в другую сказку. Так бывает? Или как в одну реку, дважды не получится? Идёт дождь, но это второстепенно. Надеваю капюшон и иду к набережной Оби. Быстро темнеет. Теперь всё не так. Сумрак осени вместо летнего вечера, дождь вместо солнечных лучей, пустая набережная…

До поезда остаётся полчаса, спешу к вокзалу. Здесь я должен встретиться с группой.

Володя руководитель альп. клуба и предстоящего похода. О составе группы я не знаю ничего, как и самого Володю. Познакомились в «Контакте» и договорились о моём участии там же. Володя  профессиональный альпинист, и одних восхождений на Белуху у него 16. Немного волнуюсь  от предстоящего знакомства. На вокзале пытаюсь дозвониться до него, но он не берёт трубку. Сажусь в поезд, переодеваюсь. Жду.

До отправления 10 минут. Вновь набираю, вновь не берёт.

Вдруг мне показалось, что всё это большая шутка. Нет никакой группы, никто не спешит к вокзалу. Лишь я один еду непонятно куда. Даже начинаю прикидывать, как мне распорядиться 10 свободными днями.

 За 5 минут до отправления Володя отвечает и говорит, что они подъезжают к вокзалу. Я недоумеваю и говорю, что поезд скоро отправляется. Он смеётся и говорит, что понимает. Через минуту перезванивает и просит помочь донести вещи. Я выскакиваю из поезда и бегу на привокзальную площадь. Там никого. Опять звоню, осталось 3 минуты. В поезде все вещи, документы, деньги. Я рискую остаться в чужом городе в спортивных штанах и футболке. По-прежнему никого не вижу.

2 минуты. Если побежать прямо сейчас, то можно успеть. Но я высматриваю группу. Никого.

Раздаются в стороны стоящие на остановке, и я вижу несколько человек с рюкзаками и огроменной сумкой-мешком со снаряжением. Бегут с серьёзными лицами. Едва сдерживаю облегчённый смех. Бегу на встречу, у девушки, что тащит с одной стороны баул со снаряжением, буквально вырываю ручку, она в недоумении смотрит на меня, но всё это на бегу и суматохе. Удивляться уже нет времени. Бежим. Взрезаем людской поток. Кто-то отходит сам, кого-то приходится толкать, на извинения нет времени. На часы стараюсь не смотреть.

Выбежали на перрон, вдвоём заскакиваем в последний вагон, и…поезд трогается.

На нас кричит проводница, но словно где-то далеко, словно через толстый слой ваты долетают её приглушённые слова. Успели! Ещё не знакомая мне девушка-напарник по бегу с тяжестями звонит по телефону Володе. Мы стоим посреди вагона с сидячими местами. Оба мокрые от бега, растрепанные  загородили проход своим баулом. Звоним, оглядываемся, пытаемся прийти в себя. Женщина рядом на сиденье смотрит на нас, приоткрыв рот. Видимо пытается понять кто мы. Опять хочется рассмеяться. По разговору понимаю, что Володя с оставшейся группой опоздал на поезд. Пассажиры прислушиваются к разговору, украдкой смотрят на нас. Появилось ещё 2 проводника. Разбираемся с местами и билетами. Выясняем, как можно остальным догнать поезд. Они предлагают вариант с такси,  мы звоним и договариваемся, что группа поедет в Бийск на автобусе. И так, путешествие началось!

Знакомство.

Мы перемещаемся к моим вещам и знакомимся.

Настя из Екатеринбурга и едет на Алтай второй раз. В первый визит встретила группу Володи. Присоединилась и приняла приглашение съездить во второй раз. Время начало второго ночи и мы разговариваем. Вернее говорит Настя, а я слушаю, так как вставить слово у меня нет возможности. Буквально за полчаса я узнаю, что у Насти остался ребёнок с бабушкой, но выхода нет. Она постоянно в дороге. Автостоп и свободное хаотичное движение среди просторов огромной страны. Байкеры, собственный бизнес, альтернативный бог и коварные змеи Медянки, подстерегающие  простодушных туристов Алтая, свисающие с веток кустов и кусающие их беззаботные лица. Страшные агонии и отсутствие помощи ждут несчастных. Одиночные походы и бег по горам, несколько дней, проведённых после первого похода у Володи (наверное, это любовь) и просьба отдать ей мои запасные батарейки к налобному фонарику.

Я сдаюсь и начинаю думать о своём, не забывая кивать в ответ. Затем перебираюсь на верхнюю полку, всё, что мне хочется, это немного поспать. Двое молодых парней, тихо пьющие пиво рядом, рады собеседнице, но ненадолго. Один из них вскоре решает, что сон ночью это хорошо. Другой уходит покурить и возвращается не скоро.

Сон не идёт. Мысли скачут и нагромождаются друг на друга. Я до сих пор не могу поверить, что еду на Алтай. Так много предшествовало этой поездке. Но я знаю, что заботы, дела, проблемы, всё хорошее и не очень, всё то, чем я жил на протяжении года просто уйдёт по мере удаления от города. Так происходит всегда. По- другому,  наверное, и не получится.

Я уже начинаю растворяться в этом Горном краю и одновременно наполняться им, так и должно быть.

Настя созванивается с Володей. Они уже обогнали нас и ждут в Барнауле. Подъезжаем. Одеваемся и выходим на перрон. Кроме нас среди ночи ходят лишь проводники и проснувшиеся пассажиры.

От тёмного силуэта вокзала отделяются тени, это остальные члены нашей группы. Теперь все в сборе. Знакомимся, пьём принесённое пиво, шутим, смеёмся. Кроме Володи и Насти в группе Женя, девушка из Сургута и Ольга из Новосибирска. До отхода поезда остаётся немного, перемещаемся в вагон. Ещё немного общаемся и за 2 часа до прибытия ложимся спать.

Бийск – Курай.

Не успел закрыть глаза, как уже прибыли в Бийск. Неужели 2 часа уже прошло? Если и был сон, то наполнен он был лишь пятнами, переливающимися, как ртуть. Сонная очередь в туалет, неторопливые сборы. Выходим на перрон- я с удивлением смотрю на новый вокзал. В прошлые посещения это была лишь стройка. Вокзал мне понравился, но изнутри я не успеваю его разглядеть, подходит водитель Газели, в которой нам предстоит проехать 10 часов. Вначале мы заезжаем в столовую под громкоговорящим названием «М-52». Завтракаем и рассаживаемся в машине. Поехали!

Чуйский тракт. М-52. Трасса федерального значения, соединяющая Россию и Монголию.

Для меня просто дорога в мечту.

На переднем сиденье Настя, наконец, обрела душевное спокойствие, спит, обняв дремлющего Володю. Спит Женя, вытянувшись на сиденьях. Как бы я ни хотел спать, но только не на этой дороге. Предвкушение встречи с Алтаем. Я словно путник, возвращающийся домой после долгой разлуки. В душе приятное тепло узнавания мест. Совсем скоро! Мысли об этом вызывают улыбку. Осенние листья на дороге. Впереди идущая машина воздушным потоком заставляет их взмыть в воздух. И мы едем среди жёлтых искорок и красных огоньков! Мы долго едем сквозь этот волшебный водоворот. Мороз по коже. Я вернулся в сказку! Ольга также не спит, улыбаясь своим мечтам, смотрит в окно.

Проезжаем село Сростки, родину Шукшина. Суртайка, Усть-Иша. Уже видны горы. Обходим стороной Горно-Алтайск - столицу Алтая. Соузга, Манжерок. Поднимаемся на самую высокую точку Чуйского тракта, Семинский перевал. Высота 1717м. Медленно движемся вверх,9 км.

11 километровый быстрый спуск. В ушах закладывает. Туэкта, Шашикман. Мы приближаемся к Онгудаю. Село, с которого всё началось. Два года назад, в 2008, я вышел из автобуса, поставил сумку у ног и замер. ГОРЫ! Я впервые смотрел прямо в глаза этим гигантам. Именно тогда незаметно ушла от меня прежняя жизнь, как детство. Только я не испытывал сожаления об ушедшем, я испытывал сожаление от того, что слишком поздно приехал на это место. Я слишком поздно ощутил на себе этот спокойный взгляд серо-коричневых глаз.

Первое чувство тогда, будто горы сжали всё пространство вокруг тебя, даже грудная клетка словно стиснута, и тяжело дышать. Хочется раздвинуть их руками, обеспечить себе простор, чтобы ты мог вдохнуть полной грудью воздух. Но это недолго. Я лишь учился дышать по- новому. Перестраивал себя. Мозг не справляется с количеством информации, отказывается принять так много прекрасного и непривычного. Он предпочитает ненадолго задремать, он просит передышки.

Теперь подъезжая, я вглядываюсь вперёд, стараюсь рассмотреть вершины окружающие Онгудай. Их всего 10 (Онгудай с алтайского 10 богов), удалось подняться на 3 из них. Высматриваю ближайшую из них - гора Три пальца. И…вот. Указатель с названием села. Останавливаемся на дороге, с неё видно весь Онгудай. Ольга идёт в магазин, Володя с Настей прогуливаются, разминая ноги. Я смотрю на село, выискивая взглядом дом Эдика, моего друга-однополчанина и друзей, с которыми я познакомился уже здесь. Пытаюсь дозвониться до них. Возможно, в этот момент происходит разговор между Настей и Володей. После перерыва на переднем сиденье уже Володя с Ольгой, а Настя в салоне плачет.

Путь далее пролегает уже по знакомым местам. Сёла Улита, Хабаровка. Поднимаемся на второй по высоте перевал Чике-Таман 1295 м. Вид с него более красивый, чем с Семинского. Видны ленточки Дьялома на деревьях и многочисленные надписи горе-туристов на скалах. Стоят лотки с сувенирами. Разговорились с продавщицей, старой алтайкой, и тут же выявили общих знакомых. Многие километры здесь в предыдущие годы исходил пешком, и всё мне знакомо. Многочисленные Пищухи среди камней, сгоревшая машина под откосом, хорошо видимый старый тракт и замысловатый поворот - Тёщин язык. По мере удаления от Горно-Алтайска сёла попадаются всё реже. Купчегень, Малый Яломан, Иня. Теперь по левую руку от тракта следует красавица Катунь. Самая большая река Алтая. Бирюзовый цвет воды притягивает взгляд. Ненадолго останавливаемся в месте слияния Катуни и Чуи. Вид, от которого захватывает дыхание. Алтай дарит нам летнюю погоду, и мы, забыв про октябрь, ходим, в футболках беспечно улыбаясь.  И наконец Белый Бом. С сияющей одноимённой горой. Белый Бом одинаково красив и в солнечный день, сверкающий, ослепляющий, и на закате, с красноватым оттенком, продолжающий светиться, словно отдавая накопленные за день солнечные лучи.

Проезжаем Акташ, дальше я ещё не забирался. И наконец, въезжаем в село Курай. Его окружает Курайская степь и горы Северо-Чуйского хребта. Все вершины серебрятся снежными шапками. Я вновь замираю, но времени нет, необходимо перегрузить вещи в машину УАЗ. Водитель Олег. Вернее, лётчик. Мы не едем, а летим в буквальном смысле слова. Необходимо добраться в альп. лагерь до заката, уже темнеет. Нас, то подбрасывает и мы отрываемся от земли, то проваливаемся, словно падаем в пропасть. Резко заносит на поворотах. Всем весело от скорости и прилива адреналина. Внутри спокойствие - с нами ничего не случится, всё будет хорошо!

Лагерь альпинистов

Прибываем в альп. лагерь, который был основан в далёком 1938 году и находится на высоте 2150 м. Подходит дежурный работник МЧС, интересуется маршрутом. Быстро темнеет, ставим палатки. Володя на правах старшего распределяет места в 2-х палатках. В одной он и Ольга, в другой Женя, Настя и я. Настя рассчитывала на то, что она будет с Володей в одной палатке, остальные в другой. Происходит короткое выяснение отношений, после которого Настя с яростью начинает собирать рюкзак. В её глазах обида и боль. Мне хочется что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но слова сейчас не имеют силы. Мы  растеряны из-за конфликта, но после ухода Насти в домик МЧС, жизнь в маленьком лагере вновь оживает, будто ничего не произошло.

Мы ужинаем, разговариваем о завтрашнем дне. Володя объясняет задачу: предстоит подняться на 2800м. до Голубого озера для акклиматизации и подгонки снаряжения.

Наша основная цель, ради чего мы ехали сюда - гора Актру (4075 м.) Наш маленький отряд, за исключением Володи, впервые идёт в горы по - «взрослому», поэтому буквально подпрыгиваем от нетерпения и желания немедленно отправиться в путь.

Перед тем, как лечь спать, Володя уходит на базу МЧС. Через некоторое время он возвращается и говорит, что Настя утром уезжает домой с одним из работников базы. Итак, мы остаёмся вчетвером.

В 10 метрах от палатки негромко шумит река Актру. Я присаживаюсь на берегу. В темноте вода поблёскивает, от неё веет ледниками и чистотой. Опускаю пальцы в воду, и они мгновенно немеют. Я улыбаюсь. Я среди гор Алтая! Чувствую невесомость и лёгкость в теле. Встаю, пытаюсь разглядеть в темноте контуры гор.

Укладываемся за полночь, но ещё несколько часов разговариваем с Женей. Она много где была, и слушать её интересно. Рассказала о том, как познакомилась с Володей в «Контакте» этим летом, договорилась идти с ним на Белуху (4506 м.), но, видимо, мало представляла, во что ввязывается, и у подножия её оставили в промежуточном лагере. О своей поездке на Актру она говорит, что сама не знает, зачем поехала, так как ещё летом поняла, что горы не для неё. Уже под утро я закрываю глаза и начинаю куда-то мчаться на бешеной скорости, перемещаясь в пространстве и времени.

День первый.

Утром прохладно. Предстоящее разгоняет кровь и заряжает настроением.

Умываемся, завтракаем и примеряем кошки на обувь. Собираемся. Ледорубы, верёвки, еду, одежду распределяем по рюкзакам. Я надеваю тёплые штаны, куртку, тёплые ботинки вместо треккинговых, так как довольно прохладно. Володя советует одеться легче, но я самонадеянно сомневаюсь в его словах, он не спорит.

Мы выходим из лагеря в районе 10 утра. Начинаем подъём в горы. По левую руку река Актру, справа резко уходящие вверх скалы. Уже минут через 20 я понимаю, что Володя дал мне дельный совет насчёт одежды. Подъём с рюкзаком в тёплой одежде уже заставил меня вспотеть. Но что-то менять поздно. Через некоторое время мы ненадолго останавливаемся, чтобы снять часть одежды. Пока мы переодеваемся, Володя фотографирует горы. Проходим мимо стены с табличками. На них имена погибших здесь туристов и альпинистов. Молчим. Только сейчас в душе понимаю насколько всё серьёзно и опасно.

Несколько часов мы поднимаемся. Идти тяжело. Постоянный подъём в горы. Володя идёт впереди, я за ним, стараясь не отстать, далее Ольга, Женя сильно отстала, её не видно. Ольга в хорошей форме, так как состоит в тур. клубе Володи и постоянно занимается бегом. Дожидаемся Женю, Володя просит её не отставать, и мы продолжаем путь. Много фотографируем, не переставая, восхищаемся тем, что нас окружает. Один Володя спокоен, так как в горах всю жизнь, и его мало, чем можно удивить. Пот с меня бежит ручьём, но я терплю, ибо был предупреждён. Урок я усвоил - с инструктором не спорь!

Останавливаемся. Вновь ждём Женю. Володя объясняет, что во время остановок главное не остыть. По возможности сменить одежду. В общем, использовать паузу с пользой. Ожидание затягивается. Ждём около 40 минут. Фотографируемся. Затем Володя устраивает соревнования по отжиманию. Смеемся, шутим. Всё просто здорово!

Женя догоняет. Володя пытается выяснить причину отставания у Жени. Она объясняет отставание не усталостью, а привычкой идти медленно. Володя шутливо замечает, что надо менять привычки, и мы продолжаем путь.

Через некоторое время мы выходим на ледник Большой Актру. Мы идём по краю, прижимаясь к скалам. Я вдруг понимаю, что сил у меня осталось немного. Рюкзак, как мне кажется, стал тяжелее в разы, и ноги еле слушаются. Трико под штанами практически мокрое.

Володя уже ушёл далеко, а Ольга наоборот меня догнала и через некоторое время обошла. Мелочь, но в душе я чувствую досаду от того, что девушка меня обогнала.

В предыдущие годы я поднимался лишь на небольшие горы и без снаряжения, это вселило в меня ложную уверенность в собственных силах. Володя дожидается нас и показывает скрытую облаками вершину горы Актру.

Гора уже приняла решение насчёт нас. Но пока нам не дано знать, пустит она нас или нет. На некоторое время образуется разрыв в облаках и показывается голубое небо. На пару минут. В следующий раз небо без облаков я увижу лишь дома.

Ещё немного поднимаемся по леднику и начинаем подъём на гребень рядом с ледником. Я устало взбираюсь по камням наверх и вижу Голубое озеро и домик гляциологов. Домик железный и выкрашен в жёлтый цвет. Табличка у входа «Томский университет. Хижина гляциологов. Не занимать», шутники добавили пару слов, и получилось «Хижина гляциологов. Денег им не занимать». По словам Володи, озеро обмелело, но всё равно смотрится красиво. Цвет воды как всегда бирюзовый.

Поднялся сильный и совсем не тёплый ветер. И после того, как мы уже постояли возле хижины, я радуюсь тёплой одежде. Жени нет. Мы заходим в домик, разгружаем рюкзаки, снаряжение понадобится нам лишь завтра. Завариваем чай, читаем многочисленные надписи на стенах.

Дойдя до домика, мы достигли отметки 2800м. До цели ещё 1275м. по вертикали. Но это завтра. Я выхожу на улицу, вновь забираюсь на гребень, пытаясь разглядеть Женю. Её не видно, тогда я спускаюсь на ледник и вижу её далеко внизу. Минут через двадцать она подходит к гребню, я забираю у неё рюкзак и поднимаюсь с ним наверх. Володя ждёт меня наверху и делает выговор. Каждый несёт свои вещи сам. И никто не должен рассчитывать на чудо. Ещё один урок. На этот раз я не спорю. Вскоре Женя добирается до Хижины гляциологов.

Начинает темнеть, и пора возвращаться в лагерь. Завтра нам предстоит вернуться и пойти дальше и выше.

Спускаемся чуть в стороне. Предстоит спуск по курумнику. Есть техника спуска по насыпи из мелких камней, и Володя показывает, как правильно спуститься.  Женя и Ольга боятся передвигаться, так как склон довольно крут. В итоге спуск у нас занимает больше времени, чем подъём, и к леднику мы спускаемся в полной темноте. Надеваем налобные фонарики - темноту разрезает четыре луча. Настроение у всех хорошее и даже Женя идёт быстро и зачастую вырывается вперёд. На ходу мы шутим  и наслаждаемся прогулкой в темноте.

В лагерь приходим уже ночью. Разжигаем костёр, ужинаем, обсуждаем события дня. Раздеваясь в палатке, обнаружил, что носки полностью «снялись» с ног  в ботинках и сбились в большой комок. Я снимаю одежду и укладываюсь в свой спальник. Заметно похолодало, и при дыхании вырывается пар. Мы ещё немного говорим, затем усталость берёт своё, и я проваливаюсь в цветные сны. Просыпаюсь от того, что бок буквально оледенел. Молния у спальника расстёгнута, а я скатился под уклон и наполовину вывалился из тёплой обители. Видимо, когда мне стало жарко я, не просыпаясь, расстегнул молнию. Вновь засыпаю. Просыпаюсь оттого, что «стены» нашей палатки заметно посветлели. Выглянув из палатки, вижу, что всё белым - бело. Ночью выпал снег. Беру фотоаппарат и иду к реке. Долгое время смотрю на заснеженные горы, деревья, камни. Красиво!

День второй.

Завтракаем, затем отмываем посуду в ледяной воде. Руки обжигает холод, пальцы мгновенно краснеют. Чувствую себя отдохнувшим и надеюсь, что сил хватит до вечера. Нужны гвозди для того, чтобы прибить в хижине у Голубого озера картон, вместо недостающего стекла на окне. Я отправляюсь к дежурному МЧС. По пути на базу и обратно осматриваю альп. лагерь. Прохожу мимо памятника Галине Афанасьевой и всем погибшим альпинистам, далее памятник погибшим сноубордистам, которые разбились на вертолёте. Осматриваю Домик Тронова, учёного, который исследовал климат и ледники Алтая. На обратном пути подхожу к деревянной будке, которая очень похожа на туалет. Надпись на ней гласит: «Никакой это не туалет, а гидрометрическая будка. Просьба не лазить». Любопытство не даёт мне пройти мимо, и я убеждаюсь в правильности надписи.

Женя собирается первой и решает выйти в одиночестве. Она надевает рюкзак уходит, минут через пять я решаю идти следом. Володя и Ольга  обещают выдвинуться минут через 15-20.

Иду по следам Жени и слушаю музыку в плеере. Идёт снег. Тропинка полузасыпана снегом и её едва видно. Через некоторое время замечаю, что Женя сошла с тропинки и следы уходят вверх на скалы. Разглядев её, вдалеке пытаюсь показать верное направление. Женя отвечает, что есть ещё одна тропинка по верху. Это меня сбивает с толку, но решаю, что об этом ей говорил Володя, продолжаю двигаться по тропинке. Метров через 300 понимаю, что идущий снег скрывает от меня тот вид, что я видел вчера, боясь уйти в сторону от маршрута, останавливаюсь. Меня догоняет Женя. Мы советуемся по поводу того, как лучше двигаться. Решаем, что стоит подняться выше метров на сто и выяснить, есть ли там тропинка. Не снимая рюкзака, я карабкаюсь по огромным валунам наверх. Это занимает минут 20. Камни скользкие от снега, и приходится буквально преодолевать каждый метр. Поднявшись, я не вижу никакой тропинки, да и местность кажется незнакомой. Досадую на то, что вышел, не дождавшись Володю. Женя уже начинает движение ко мне. Становится смешно от того, что, не успев выйти из лагеря, мы начали плутать. Представляю, реакцию Володи, и моя улыбка гаснет. Женя поднялась ко мне наверх. Мы переводим дух, и я думаю о том, что расходую силы на пустом месте.

Перемещаюсь в стороны и выше, пытаясь найти тропу. Сильно мешает снег. Видимость метров 200. Тяжело ориентироваться. Не перестаю себя ругать, представляю, как Володя и Ольга прошли уже мимо, и пытаются понять, куда мы делись. Стою, пытаясь успокоиться.

Снежинки падают на одежду и тут же тают, превращаясь в маленькие капельки. Смотрю вдаль, словно пытаясь разглядеть наш лагерь сквозь лес. Неожиданно вижу движение в стороне, присматриваюсь и чуть не подпрыгиваю от радости. Это Володя и Ольга. Похожи на двух лыжников из-за треккинговых палок. Кричу с высоты. Они останавливаются, и мне кажется, я вижу их изумлённые лица. «Как Вы туда попали?», кричит Володя. Но мне нечего ему ответить. Начинаю быстро спускаться. Подхожу к ним. Они добродушно улыбаются. Я объясняюсь, как нас туда занесло. Володя уходит помочь Жене спуститься, ибо она застряла. Мы с Ольгой обеспокоены тем, что снег усиливается. Главное для нас подняться на вершину Актру. Ольга обнадёживает фразой, что Володя не остановится там, где останавливаются другие. Наконец Женя спустилась, и мы продолжаем путь.

Снег уже скрыл тропинку, и мы идём, полагаясь на знания Володи, но из-за плохой видимости сместились чуть левее и сделали петлю. Сказалась усталость предыдущего дня. Теперь и дорога кажется длиннее, и горы круче. Рюкзак, почти незаметный за плечами при выходе из лагеря, теперь кажется до верху набит кирпичами.

Когда достигли половины пути, уже начало смеркаться. Этот участок маршрута мы прошли значительно быстрее в первый день, и я чувствовал сильную усталость там, где ранее шёл спокойно. Женю не было видно позади. Видимость была в пределах 100 метров. Стали ждать Женю. Когда она подошла, Володя делает выговор: «Ты, почему отстаёшь?», Женя отвечает, что быстрее идти не может. «А в носу ты можешь ковыряться? Что мешает тебе идти быстрее?». Женя обижена этой фразой, замолкает и начинает смотреть в сторону. Володя заостряет внимание на том, что уже начало темнеть, а идти ещё долго.

Подходим к самому сложному участку. Володя быстро оказывается наверху. Я с трудом поднимаюсь, воздуха не хватает, хочется пить. Володя, увидев, что Жени вновь не видно, говорит мне, чтобы я дождался Ольгу и вместе с ней шёл по леднику к хижине гляциологов и там начинали готовить ужин. Я киваю, снимаю рюкзак и устало сажусь рядом. Начинаю есть снег. Понимаю,  что так нельзя, но если никто не видит, то, наверное, можно. Старательно топлю его во рту. Дожидаюсь, пока он не превратится в тёплую воду и глотаю. Вспоминаю постоянно наполненный графин с водой дома и обещаю себе по возвращению выпить его весь. Володя снимает рюкзак и начинает спускаться вниз. Вижу Ольгу, она устало поднимается ко мне и, улыбаясь, спрашивает, почему я ем снег. Мне приходится пообещать, что больше не буду. Уже окончательно стемнело, мы включаем фонарики и идём к леднику. Из-за темноты и снега ничего не видно. Едва просматриваются 30-40 метров. Местность не узнаваема. Я боюсь, повторения утренней истории, когда мы при свете дня ушли в сторону с Женей.

Кругом уходящие вверх тёмные шпили скал и кажущиеся в темноте бездонными провалы. Рядом гребень. Решаем подняться на него и осмотреться. Это была ошибка. Я начинаю карабкаться вверх. Уклон крут и камни очень скользкие из-за снега. Я злюсь на себя, понимая, что вновь делаю всё не так, как надо. Забираюсь на вершину гребня, едва дважды не соскользнув вниз.

Руки без варежек, но холода совершенно не чувствую. По ту сторону гребня ничего не вижу. Не кстати вспоминаю слова работника МЧС о волках, которые заходят иногда в этот район. Начинаю спускаться по другую сторону гребня. Ольга стоит на вершине и смотрит за моими действиями. Спускаюсь, пытаясь разглядеть тропу, но тщётно. Начинаю паниковать. Ольга спускается, мы вновь советуемся. Уже не до шуток, и мы понимаем что, скорее всего, заблудились. Предлагаю спускаться вниз.  Спускаюсь метров на 50-60 ниже, рюкзак, как мне кажется, уже весит больше меня и ощущение, будто на спине у меня карлик, который дёргает меня назад за плечи изо всех сил. Я скидываю его и отхожу на равные расстояния от него во все стороны, пытаясь именно таким способом найти знакомые места. Ничего. Подошла Ольга. При первых словах начинает плакать, но затем берёт себя в руки. Видимость уже в пределах 10 метров. Снег падает сплошной пеленой. Я прикидываю, что будет, если мы двинемся в сторону лагеря. Мне хочется верить, что я знаю примерное направление. Но так ли это на самом деле? Решаем продолжить спуск вниз. Я иду, уже ни на что не надеясь. Останавливаюсь и от безвыходности начинаю кричать Володю. В ответ лишь тишина Звуки словно гасятся. Будто стихают в паре метров от меня. Кричу ещё громче.

Вдруг в паре десятков метрах от меня слышу голос Жени, которая спрашивает, что я так сильно ору. Я не знаю, плакать мне или смеяться. Устало смеюсь и кричу Ольге, что мы вышли. Хочется станцевать какой-нибудь экзотический танец, но чувствую, что он заберёт последние силы. Мы собираемся втроём и начинаем смеяться над нашими приключениями. Женя всё ещё не может понять, как мы на неё вышли. Мы объясняем, что, поднявшись, обошли скалу и спустились по другой стороне.

Теперь стала понятна наша ошибка и, оглядываясь назад, всё кажется простым и понятным. А наши страхи и паника беспочвенными. Когда мы поняли, где мы оказались, наш смех утих, мы вновь стояли перед самым сложным участком. «Нам опять надо подняться?» то ли спрашивает, то ли утверждает Ольга. В ответ я молчу и пытаюсь понять, хватит ли у меня сил на подъём. Эти два блуждания вымотали и физически и психологически. Ноги словно налиты свинцом, нижнее бельё мокрое от пота. Верхняя одежда пропитана водой от влажного снега. Я начинаю очень медленно идти по тропе вверх. Ольга старается не отстать. Я, забыв про обещание, вновь ем снег, уже особо не маскируясь от Ольги. Через некоторое время мы видим наверху силуэт Володи. «Это что за прикол?», в голосе обычно спокойного и невозмутимого Володи я слышу еле сдерживаемую злость. Мне понятны его чувства. Он отправил нас с Ольгой вверх по леднику. Проходит час, и мы поднимаемся к нему снизу. Напоминает ситуацию с собакой, которая бесконечно собирает расползающихся слепых щенков в кучу. И стоит ей немного отвлечься как они вновь кто где. Ольга мне шепчет с нервным смехом: «Я боюсь к нему подходить». Я готов провалиться сквозь землю. Пытаюсь всё перевести в шутку. Начинаю с юмором рассказывать о наших злоключениях, в итоге все мы смеёмся. Но я ещё помню свой страх и первые признаки паники, в душе мне совсем не смешно. Пока ждём Женю, Володя показывает, как делать отмашку руками и ногами, чтобы из-за паузы тело не остывало. Ольга по непонятной причине отказывается от упражнений. Володя настаивает, но бесполезно. Она просто стоит отвернувшись. Минут через 20 подошла Женя. Володя принимает дисциплинарные меры по отношению к Ольге. Ставит её замыкающей. Это усложнит подъём для Ольги, так как Женя идёт в разы медленнее.

Мы начинаем изматывающий подъём к леднику. Володя не выказывает признаков усталости и идёт размеренно. Утром при выходе из лагеря он шёл в таком же темпе. Я сразу отстаю от него. Всё, что мне хочется, это сесть и отдохнуть. Но идти ещё немало, и я продолжаю двигаться. Понимаю, что скорость моя такова, что обгонит и черепаха, но не могу ничего изменить. Когда я поднимаюсь к леднику, то чувствую полное физическое опустошение. Будто огромный  насос выкачал все силы. Я впервые сталкиваюсь с такой тотальной усталостью. Меня ждёт Володя. Сугробы уже почти до колен, необходимо прокладывать тропу. Он говорит о том, что будем меняться через 20 шагов. Поворачивается и идёт. Я понимаю, что идти дальше не в состоянии. Однако пытаюсь не отстать. Он отходит в сторону. Я иду первым. Словно иду в вязкой жидкости, едва достаю ноги из снега, выкидываю вперёд. Едва дотянул до 20 шагов. Володя уходит вперёд. Уже не пытаюсь догнать. Он останавливается. Я подхожу, снимаю рюкзак, роняю на снег и падаю на одно колено. Не хватает воздуха. Говорю: «Извини, я пока не могу идти». Володя молчит. Я смотрю на себя со стороны. С этой ситуации можно писать картину. Можно её назвать как-нибудь банально. Например «Горы» или допустим, «Воля». Главное не название, а то, что на самой картине. Ночь. Густо падающий снег. Уходящие вверх тёмные силуэты гор. Два человека. Один склонился над рюкзаком. Его плечи опущены, голова поникла. Второй стоит прямо и смотрит в сторону, но ясно, что он разочарован. В нём чувствуется сила и целеустремлённость.

А можно написать рассказ. О том, как горы испытывают людей. И не все готовы к испытаниям. И лёжа в тёплой постели, ясно видишь себя сильным человеком, достойно переносящим лишения и испытания. И читая, думаешь: «Брось ты эту размазню, иди дальше». Да… только вот в чём дело… Тот человек стоящий на карачках - это Я. Это невозможно, но это так. Что такое невозможно? Когда на краю огромной скалы тебе говорят: «Ты можешь летать! Только поверь в это. Оттолкнись без страха, шагни в пропасть и лети». Ты решаешься.  Закрыв глаза, делаешь шаг вперёд и…ты летишь! Это невозможно - думаешь, ты и всё-таки летишь. Или предать самого родного человека. Это также невозможно. Но под влиянием момента или на эмоциях, в сложной жизненной ситуации ты принимаешь ошибочное решение. Доля секунды, и казалось, ты всё делаешь правильно. И потом ты смотришь в глаза того, кто рядом и видишь в них боль. И сейчас, я стою без сил среди гор и не могу идти. Это невозможно, такого просто не может быть!

Можно найти с десяток оправданий. Хотя бы первое, что приходит в голову: «Володя профессиональный альпинист. Ему всё легко. А я впервые в горах. Нельзя от меня требовать многого». Пока не начала нравиться эта удобная мысль, возьмём её, скомкаем и выбросим. Возьмём следующее: «Можно отдохнуть минут 30-40. Мы ведь никуда не торопимся. Отдохнём и пойдём дальше. Мы ведь развлекаемся, а не сдаём зачёт по скоростному подъёму».

Человек в силах оправдать любой свой поступок. Но вот только я знал, КУДА шёл. И знал, ЗАЧЕМ шёл. А теперь Рубикон.  Прямо сейчас и прямо здесь ты должен сделать выбор. Встань. Подними голову и шагни вперёд. Это всё, что от тебя требуется. Но…это слишком много…

Возможно, тишина была полминуты или минуту. Но для меня прошла вечность. Володя молча уходит вперёд. Пустота в теле и пустота в голове.  Снимаю варежку, набираю полную ладонь снега. Вытираю лицо. Вновь зачёрпываю и начинаю, есть снег. Теперь уже не пытаясь согреть. Оглядываюсь, но не вижу ни Жени, ни Ольги. Лишь бесчисленное количество снежинок, улетающих в темноту.

Встаю, с трудом надеваю рюкзак, который весит тонны две. Начинаю движение. Решаю идти по десять шагов и отдыхать. Удаётся пройти только пять. Долго отдыхаю, вновь иду пять шагов. Время перестало существовать. Бесконечная борьба с собой. Иду, стиснув зубы. Стараюсь не потерять равновесие. Понимаю, что если упаду, подняться с рюкзаком будет очень тяжело. Но всё равно падаю. Встаю не сразу, набираюсь сил. Встаю сначала на четвереньки, затем на ноги. Мыслей в голове совершенно нет. Если и появляются, то словно их скорость замедленна. Как на пластинке, которую ты придерживаешь рукой. Они растянуты и непонятны. Появляются, чтобы тут же исчезнуть. Они словно снежинки, пролетающие мимо.  Ты не пытаешься ухватить их за хвостик и обдумать.

Я  иду  целую  вечность.  Возможно, даже чуть больше. Никого впереди и никого сзади. Лишь луч фонарика, разрезающего абсолютную темноту, вязкую, словно нефть, её можно потрогать. Снежинки, словно маленькие мушки, летящие на свет. Мечутся перед моим лицом. Я поднимаю голову и вижу луну. Она маленькая и светит издалека. Через мгновение я понимаю, что это фонарик Володи и идти до него ещё долго. Я скидываю рюкзак и сажусь рядом. Вновь ем снег и смотрю перед собой.

Пора вставать и идти. Закидываю рюкзак за спину, застёгиваю на груди и на поясе. Иду. Дохожу до точки подъёма на гребень. Думаю, сколько нужно мне часов, чтобы идти по более крутому подъёму, на который я вчера почти забежал с двумя рюкзаками? Соскальзываю на камнях, дважды падаю.

Сократил число шагов с пяти до двух. Два шага. Это так много. Их надо суметь пройти.  После двух тяжелейших шагов - отдых. Боюсь упасть. Помогаю себе руками, уклон позволяет. Может мне поползти? Лень улыбаться собственной шутке. Падаю. Гора встречает меня мягкостью сугроба. Лицо на прохладной подушке из снега. Как хорошо просто лежать и не двигаться. Спокойно и хорошо. Решаю сосчитать до десяти и встать. На счёте семь понял, что закрываются глаза. Начинаю засыпать. Резко встряхиваюсь и с трудом встаю. Иду по следам Володи уходящим в бесконечность. Неожиданный склон, начинаю скользить и лечу вниз несколько метров. Когда встаю, вижу перед собой хижину гляциологов.

Захожу в домик. Володя просит сбить лёд с одежды, так как внутри он растает на самой одежде. Вместо зияющей дыры окна, приколоченный Володей картон. Закипает чайник. Первым делом достаю из рюкзака бутылку коньяка. Утром, собираясь в палатке, заметил у Жени бутылку. Решил, что лишней она не будет. Наливаю себе и Володе. Выпиваем. Градусы не чувствуются совершенно. Словно выпил обдирающей горло воды. Медленно начинаю согреваться. Пьём чай. Говорю, что если надо будет помочь девчонкам, то я не смогу. Володя отвечает, что помогать никому не надо. Рано или поздно придут сами. Первой, несмотря на то, что шла замыкающей, минут через сорок приходит Ольга. Заходит прямо с рюкзаком и одним движением сметает кружки и чайник. От пола поднимается пар. Она хочет что-то сказать, но вместо этого начинает смеяться и плакать одновременно. Володя помогает снять рюкзак, обняв, утешает Ольгу. Затем мы вновь наполняем кружки коньяком. Женя приходит через полтора часа. Внешне не уставшая и весёлая. Ужинаем. Достаём спальники, с шутками укладываемся. Я закрываю глаза и начинаю падать в чёрную пропасть. Слишком быстро, чтобы сны могли меня догнать.

Заключительная глава.

На гору мы не поднялись. А иначе и быть не могло.

Нам позволено было подняться лишь до 3050м. Ровно до этой отметки было отдано характера и воли. На следующий день мы проснулись от звука шагов снаружи. Кто-то мягко ступал по крыше домика. В тревоге мы вслушивались в шаги, которые то затихали,  то звучали в другом месте. Я пытался разглядеть следы через запотевшее стекло рядом со мной. Но ничего не увидел. Оказалось, что нападавший за ночь снег медленно сползал с крыши. Сугробы за ночь подросли. Женя отказалась подниматься выше, и мы пошли втроём. В затемнённых очках было плохо видно направление, так как был сильный снегопад. Мы шли практически на ощупь. Ольга отстала, Володя ушёл вперёд. Когда я его догнал, он провалился в расщелину, скрытую снегом, но умело и быстро выскочил и избежал падения. К нам подошла  Ольга, уже уставшая и собирающаяся вернуться назад. Володя показал мне скалу, уходящую вверх и сказал, что она двести метров. А всего до вершины таких подъёмов пять. Я понял, что сегодня мне не то, что пять, и один не одолеть. И Володя это также понимал. Мы медленно двинулись вниз. Весь день мы отдыхали, пили горячий чай, разбавленный коньяком. Много говорили обо всём на свете.

Во время разговора неожиданно выскочила довольно крупная мышь и пробежала по спальнику спящей Ольги.  Затем она также быстро исчезла в щели между стеной и лежанкой. Вечером, когда Ольга пила чай, мышь решила повторить манёвр. Чай из её кружки был равномерно распределён по всем спальникам. Легли рано. За стенами домика тишина нарушалась лишь падающим снегом с гор, снежниками. Сквозь сон я слышал, как мышь копошится за стеной, прямо за нашими головами. Затем успокоенная тишиной стала прохаживаться между нами в поисках крошек. Но мы уже путешествовали в царстве снов.

Следующий день принёс нам новые испытания. Снег уже шёл ровно три дня. Нам предстояло дойти до лагеря по пояс в снегу. Спуск до лагеря в первый день занял у нас два часа. В этот раз мы шли весь день. Вновь была дикая усталость и апатия. Отрешённость и обречённость .Вновь Володя шёл впереди, а Женя где-то далеко позади. На пол пути Володя замер на мгновение на  снежно-каменном гребне, оглянулся на меня с потерянной надеждой и укором. Затем исчез в снегопаде, героически пробив тропу до самого лагеря. Ольга отстала от меня примерно на километр. Настолько же отстала от неё Женя. Каждый совершал свой подвиг в одиночку. Наверное, мы были похожи на тени. Ибо стоявшие неподалёку от тропы Буны (огромные горные козлы) даже не испугались нас. О них нам рассказал лётчик-водитель Олег, ушедший встречать Женю в темноте. Палатки были засыпаны снегом практически полностью. Работник МЧС заботливо расчистил их. Нам лишь осталось их собрать и загрузиться в УАЗ.

Мы вновь летели среди заснеженных деревьев и вновь неожиданно проваливались среди Курайской степи. Затем была баня. Непривычное тепло которой, и жар печки возвращал нас в тот мир, из которого мы пришли в горы. И тёплая ПОСТЕЛЬ в доме.

Всю обратную дорогу до Бийска мы не торопясь, пили пиво, практически не разговаривая. Каждый был наедине со своими мыслями.

P. S.: Горы не для слабых.

Есть одна причина, которая не дала мне сломаться окончательно и возненавидеть себя за слабость. Мне хочется увидеть мир таким, каким его видят горы и птицы. Я мечтаю вернуться в те места, где время не имеет силы.

                                                                           текст: Александр Переяславец

   фото автора

2010 год

Ущелье Актру располагается в горной цепи Северо-Чуйского хребта, на высоте 2150 м. В горноледниковом бассейне Актру находятся пять ледников: Малый Актру, Большой Актру, Водопадный, Кызыл-Таш, Куркурек. Наиболее низкий из них — ледник Малый Актру. Высота конца ледника над уровнем моря 2220 м. Главный же ледник, Большой Актру, площадью в 10 кв.км расположен дальше и выше. Этот ледник делится на Правый и Левый Актру. В его массиве наблюдается максимальная на Алтае мощность льда: местами он имеет толщину около 360 м. Высшая точка района Актру — вершина Актру-Баши (4075 м). Это один из центров альпинизма на Алтае, где сосредоточены маршруты от 1-й, самой простой, до 6-й, высшей, категории сложности.

После послесловия:

С Александром мы познакомились на перевале Чике – Таман в 2009 году. Я отдыхал на своем любимом месте, на скале старой дороги этого перевала, что расположен на Чуйском тракте.

Светловолосый молодой человек  с маленьким, пустым рюкзачком не боясь людей и медведей, путешествовал пешком и автостопом, познавая эту удивительную и прекрасную страну – Горный Алтай. Он остановился около нас и, взобравшись на камень, фотографировал один из пейзажей. Мы разговорились, попили чаю. Я увидел, как в его восторженных глазах отражаются горы.

Те минуты общения расположили нас к взаимопониманию и дружбе. За два предыдущих года Александр побывал на Шавлинских озерах, ледниках Актру, узнал, что такое Чуйский тракт. В этом году он собирается с группой бывалых альпинистов взойти на высочайшую вершину Алтая  -  Белуху.

Пожелаем же этому неутомимому путешественнику, человеку, влюбленному в горы Алтая удач на его нелегком и опасном пути  и будем ждать его новых проникновенных рассказов.

                                                                                                                 Ян Боме  2011