|
...За руль Владимир Семенович сел довольно поздно – почти в тридцать лет, но с того момента остался страстным поклонником автомобиля. По воспоминаниям современников, первый раз Высоцкий был замечен за рулем в 1967 году – за рулем «Волги» одного из своих друзей, Бориса Диодорова, учившего поэта водить машину, но еще летом 1960-го в фильме «Карьера Димы Горина» Высоцкий вполне профессионально смотрелся за рулем тяжелого «Трумана» ЗИЛ-157. Грузовик тот еще, если кто помнит... По словам Диодорова, Владимиру Семеновичу страшно нравилось уже само по себе пребывание за рулем. Первая же машина, принадлежащая самому Высоцкому, появилась у него в 71-м. Это была «копейка», серые «Жигули» ВАЗ-2101 с номером МКЛ 16-55. Всего же у поэта в разные периоды его жизни было семь автомобилей. Всем им было не суждено умереть от старости. Так, свой первый бедный «Жигуль» Высоцкий разбил почти сразу – видимо, «тот другой» однажды не свернул...
Высоцкий переживал недолго: на горизонте у него появился другой автомобиль – французский «Рено-16». Его привезла из Парижа Марина Влади. По ее словам, машина была куплена «на мыльные пузыри»: актриса снялась в рекламе мыла и на эти деньги (3000 долларов) купила мужу «Рено». Досталось от Высоцкого и «французу». Но его восстановили, и Высоцкий проездил на нем до 74-го года. Интересный факт: у «Рено» были иностранные номера – Марина Влади, владелица машины, была иностранной гражданкой, и машину с «ненашими» номерами не выпускали дальше 100 км от Москвы. Объясняться с гаишниками было бесполезно. Высоцкий горячился: «Вот мои документы, я Владимир Высоцкий. Я гражданин Советского Союза! У меня есть доверенность, это машина жены...» – «Все равно! С такими номерами не имеем права выпускать!» Но, в конце концов, друзья помогли, Высоцкому сделали в ГУВД какую-то справку и проблема «ста километров» благополучно разрешилась. На «Рено» Володя и Марина ездили в Париж весной 1973 г. Это, кстати, был первый выезд Владимира Высоцкого за границу... Там, в Париже, в 74-м серый «Рено» и был продан. По словам Влади, это оказалось легко: она всего лишь дала в газету объявление с текстом: «Марина Влади продает машину...»
После этого Высоцкий привез себе «БМВ» – уже сам, из-за границы. Но вдоволь наездиться на нем не успел – у машины забарахлила коробка, и Высоцкий тут же купил себе в комиссионном магазине еще один «БМВ». На нем он ездил на гастроли в Вильнюс, Ригу, Ленинград. Первый «БМВ» (модель «2500», госномер ММБ 92-99) Высоцкий зарегистрировал в Черемушкинском отделении ГАИ 17 июля 1974 г. и ездил, по свидетельству И. Дыховичного, переставляя номера с одной машины на другую.
Затем обе машины были проданы: второй вернулся туда же, где и был куплен – в комиссионку, а на первом, с отремонтированной коробкой Высоцкий укатил снова в Париж и оставил его там.
Об этих машинах Высоцкий не жалел: в его душе уже зрела новая мечта – о «Мерседесе». Их у Высоцкого было два. Первый – модели 350SE (в кузове W116 – прим. ред. журнала TpoCar), 1974 года выпуска, номера двигателя и шасси 11028 и 10023792 – был зарегистрирован на имя Владимира Семеновича 8 июля 1976 г. в Краснопресненском отделении ГАИ. А куплен был в Мюнхене с помощью Романа Фрумзона, одного из друзей поэта. Марина Влади вспоминает: «...Итак, мы в Мюнхене. Мы с Романом бегаем по огромным стоянкам, и ты останавливаешься перед той, которая станет Твоей Машиной: огромный «Мерседес» серо-стального цвета с четырьмя дверцами. По сравнению с новой машиной он просто ничего не стоит. Мы покупаем вожделенный «Мерседес». Твоя радость передается и нам. Ты просто счастлив, ты садишься за руль и забавляешься. Увидев эту машину, московские гаишники сначала отдавали тебе честь, путая тебя с кем-то, а потом, узнав тебя, так и продолжали приветствовать тебя по-военному, когда ты ездил по городу...» (Интересно, на чём нужно проехать по столице сегодня, чтобы бойцы ДПС обратили на тебя внимание?..)
В 1979 году у Владимира Семеновича появляется второй «Мерседес» – спортивный золотисто-коричневый купе 450SL в кузове W107. Это был очень редкий и дорогой даже в ФРГ автомобиль, но особой гордостью Высоцкого было то, что в СССР таких машин было всего три: у Брежнева, у Анатолия Карпова и теперь – у него, Высоцкого.
Марина Влади вспоминает: «Появился другой «Мерседес» – спортивный, шоколадного цвета. Только что купленная «шоколадка» везет нас из Германии в Москву. Мы едем со скоростью больше 200 километров в час по немецким дорогам, проезжаем польскую границу, и ты с гордостью сообщаешь мне, что для Олимпийских игр строится дорога Брест-Москва: «Покончено, наконец, с той жуткой дорогой в ухабах и рытвинах. Теперь можно нестись на полной скорости». И, правда, мы едем очень быстро. Меня только беспокоит отсутствие машин и дорожных знаков, но ты так уверенно говоришь, что просто сегодня – воскресенье, выходной день, что я, не сбавляя скорости, еду дальше. Впереди я вижу какой-то проем в лесу. По обеим сторонам дороги – бульдозеры,
экскаваторы, катки, а главное – кончается асфальт. Я жму на тормоза, дорога обрывается, прыжок в пустоту, небытие... Наглотавшись пыли, кашляя, ругаясь и хохоча, мы сидим в песке в нескольких метрах от дороги. Шоссе в этом месте оборвалось, и на скорости сто километров в час мы вылетели с двухметровой ступеньки... Ты, несмотря ни на что, доволен: «Зато когда ее закончат, это будет самая красивая дорога!»
Оба «Мерседеса» приобретались б/у, оба ввозились с разрешения руководства МИД СССР, оба неоднократно разбивались Высоцким буквально в хлам. Такова судьба автомобилей неистового поэта...
Но автомобили Высоцкого интересны не только сами по себе, но и как призма, через которую виден характер и стиль жизни этого незаурядного человека. Вот лишь некоторые эпизоды из жизни Высоцкого, рассказанные им и людьми, хорошо знавшими его: в них – вся суть поэта. Да и нашей жизни тоже...
«...Немцы на дороге взяли нас на прицеп, трос оборвался, но они, проехав еще километр, вернулись и принесли мне обрывок троса – немецкая сверхчестность. Одному из них – молодому – я дал свою куртку – просто взял да и накинул на плечи, не обращая внимания на его «найн». Он был поражен».
(здесь и далее – из дневниковых записей В.С. Высоцкого)
«...Мы остановились в темноте, без света, с заглохшим мотором, на иностранной машине, не доехав 200 км до Бреста. Я поехал за помощью, Маринка осталась...»
«...Утром уехали. Поляки. К сожалению, немецких машин не чинят. Поехали на одном аккумуляторе и нервничали всю дорогу, однако дотянули до Западного Берлина. Устроились в маленьком пансионате. 30 марок – ночь. Пошли есть – ели нечто выдающееся: какой-то гигантский окорок – целую ногу с костью от свиньи. Весь съесть невозможно – мы съели. Потом погуляли: город богатый и американизированный – ритм высокий, цены тоже, и все есть. На тротуарах – стеклянные витрины-тумбы. Никто не бьет стекла и не ворует. Центральная улица – в неоне, кабаках, магазинах. Вдруг ощутил себя зажатым. Говорил тихо, ступал неуверенно, пожух совсем. Стеснялся говорить по-русски – чувство гадкое, лучше, я думаю, быть в положении оккупационного солдата, чем туристом одной из победивших держав в гостях у побежденной. Бодрился я, ругался, угрожал устроить Сталинград и т.д., однако не по себе, неловко и досадно».
«Утром делали машину. Не мы, конечно, а в гараже BMW. Пока мы гуляли – несколько картинок: мусор на тележке был уложен камушек на камушек, соринка к соринке. Завертелись строчки и рифмы:
Однако, Ваня, мы в Париже
Нужны, как в бане пассатижи.
Хотя в бане пассатижи – нужней.
Дороги в ФРГ – это что-то особенное, о чем даже и писать не надо.
Остановились ночевать в маленьком доме-отеле. Спали как дома, но с кошмарами. Маринка уже которую ночь во сне давила на тормоз и вертела руль, а я ей советы давал и дорогу указывал. Она не возражала, потому что спала.
Встали, позавтракали бесплатно, как у них у всех западных принято, да поехали.
На границе, в Страсбурге, нас не осматривали, а наоборот – пропустили, только спросили по-французски – хотите что-нибудь объявить из контрабанды. Мы не захотели – они не настаивали.
...Мы себе едем и беседуем или молчим, это когда каждый думает, что его ждет. Но нам и молчать хорошо, потому что ведь едем мы вместе и машина, слава богу, обещает довезти до места...»
Из более раннего периода жизни (Давид Карапетян. «Семь путешествий с Владимиром Высоцким»):
«...Ехать мы решили на машине – у меня тогда был «Москвич» в экспортном исполнении: престижная по тем временам модель с четырьмя фарами. И вот ни свет ни заря мы рванули из Москвы. Было это 21 августа 1970 года.
Мы – на автостраде, ведущей в Запорожье. Вокруг – степь, полдень, Украина. И мы, двое «москалей» в поисках приключений. Красоты природы Володю, кажется, не трогают – стиснув зубы, он твердит только одно: «Жми! Обгоняй! Быстрее!» Пикантность ситуации состоит в том, что кроме пары-тройки «Жигулят» обгонять, в сущности, некого. Ни тебе «Линкольнов», ни «Мустангов».
Сворачиваем с центральной трассы на гайдамацкий шлях, и я демонстрирую чудеса маневрирования, чтобы не врезаться в сочные бока мордастых племенных коров и в колымаги с сеном. Но Высоцкий неумолим, в нем не унимается великий подстрекатель и экспансионист: «Быстрее! Еще быстрее!» Раззадоренный, я вхожу во вкус и, вдавив до упора акселератор, выжимаю заветные сто в час! Воистину, этот человек был рожден, «чтобы сказку сделать былью». Жалкий автолюбитель, я на мгновение ощущаю себя великим Фанхио.
...Мы летим так, словно нас по пятам преследует конница Буденного или Шкуро. Тучные гуси, чопорные индейки, степенные хряки – казалось, вся цветущая колхозно-приусадебная Украина, весело огрызаясь, разлетается из-под наших колес. С форсом обогнав напоследок шарахнувшийся от нас допотопный «Запорожец», вылетаем на шоссе и с разбегу окунаемся в пронзительную просинь окоема, отороченную знойной желтизной подсолнухов... И тут Володя просится за руль. Мы поменялись местами. Оказавшись на безлюдной трассе, Володя не мешкая – с места в карьер – рванулся в оперативный простор. Словно почуяв беду, суетливо заметалась стрелка спидометра. Я же был сама безмятежность. Полностью расслабившись и неторопливо закуривая сигарету, я невзначай покосился на друга и – залюбовался: судорожно стискивая руль вконец загнанной легковушки, безбожно нажимая на газ, он в каком-то вертикальном взлете души был весь устремлен к финишной ленте горизонта:
Может, выход в движенье, в движенье,
В голове, наклоненной к рулю,
В бесшабашном головокруженье
И погибели на краю...
Необъяснимая фатальность: почти сразу после того, как я произнес эти стихи, именно так все и получилось. Обсудить поэтику Ахмадуллиной нам помешал внезапно возникший поворот. Он был вполне безобидным, но Володя растерялся и резко, как и все новички, нажал на тормоз, вместо того, чтобы убрать газ. Я попытался вывернуть руль, но было поздно: наш «Москвич» закружился в неуклюжем фуэте, соскользнул на край обочины и, перевернувшись, кубарем покатился вниз. И – встал на колеса: несмотря на кульбит, он вовсе не собирался уходить с дистанции.
Удивительное дело – ни ушибов, ни других повреждений у нас не было. Бодро обменявшись скупой мужской информацией: «Ну как ты?» – «А ты?» – «Порядок» – мы, чертыхаясь, выползли из машины и – оказались в чистом поле, колко синеющем васильками. Дебют Высоцкого в роли авто-аса длился не более пяти минут...»
Не стоит думать, однако, что все в жизни, в том числе и автомобили, давалось Высоцкому легко. Друзья поэта признавали, что Высоцкий равнодушно относился к материальным ценностям, и только автомобили были, пожалуй, его единственной слабостью. Он мог позволить себе их покупать, зарабатывая деньги титанической и убийственной работой. Он давал по несколько концертов в день, всегда выступая с необыкновенной экспрессией и эмоциональностью, что сегодня, когда большинство концертов проходит под фонограмму, даже трудно себе представить. Под конец Высоцкий худел, изматывался и доходил до полуобморочного состояния, но зарабатывал необходимые деньги. Бывало, Высоцкий давал по 18 концертов в течение трех дней (нужно было выплачивать большой налог на «Мерседесы»), после этого возвращался в театр и еще играл Гамлета – роль, выматывающую физически. Да и разрешение на ввоз «Мерседесов», подписанное тогдашним замминистра внешней торговли Журавлевым, было получено благодаря серии концертов для таможенников...
Но вернемся к стилю езды Высоцкого. Быстрая езда его была не безобидна. Марина Влади описывает в своей книге последствия только одной произошедшей с Володей аварии – двадцать семь швов и автомобиль, не поддающийся восстановлению.
Но Высоцкий вымыл окровавленное лицо, «прилизал» волосы, чтобы скрыть швы и, чтобы убедить перепуганную жену в том, что он отлично себя чувствует, стал выбивать чечетку прямо на асфальте! Потом выяснилось, что его колени распухли и выглядели «как спелые баклажаны». Да, за свою «жизнь на пределе» поэт расплачивался здоровьем. Он любил риск. Марина Влади боялась садиться в машину, когда за рулем был Володя. Один из его друзей – космонавт Георгий Гречко – весьма деликатно и в то же время верно оценил умение Высоцкого управлять автомобилем: «Как Володя водил машину? Неосторожно».
«Ехали мы как-то вместе, и я все время смотрел на Володю и на спидометр. А на спидометре сначала 60 км/час, потом 100, 120, 140, 160... Он просто не умел ездить иначе...»
(из воспоминаний о Высоцком Аркадия Свидерского)
То, что Володя не умел водить по-другому, признает большинство друзей поэта:
«Володя все делал быстро. Быстро ел, быстро ходил, с сумасшедшей скоростью ездил на машине, терпеть не мог поездов, летал только самолетами. «Чуть помедленнее, кони!» – просил он в своей песне, но сам медленнее не умел...»
(Станислав Говорухин)
|
.jpg)
