Васькино счастье

Педальные автомобили – это целый пласт мальчишеских воспоминаний. В СССР эта мальчишечья радость выпускалась, начиная с 30-х годов прошлого века, а последние сошли с конвейера в начале 90-х. Выпускали их не только игрушечные заводы, детские автомобили собирали и на конвейерах настоящих автозаводов «по непрофильным направлениям деятельности» (так это тогда называлось).

Это была очень дорогая для советского человека игрушка. В 60-70 годах педальные авто можно было встретить лишь в парках отдыха и в прокате.

Были таковые и в Тюмени – в центральном парке культуры и отдыха, в городском саду (на жаргоне – «огород», если кто помнит), на месте которого сейчас разбит пешеходный бульвар, автор этих строк в начале 70-х, отдав 10 копеек, целых полчаса самозабвенно крутил педали вокруг засиженного голубями памятника Ленину в центре парка – только острые худые коленки мелькали, словно шатуны, в разные стороны! Долговязые конечности уже не входили в кокпит и картина мчащегося будущего редактора TopCar’а напоминала эпизод с мчащимся за зайцем волком из мультфильма «Ну, погоди!»… Бывало, что в азарте я «просаживал» на машинки все свои небольшие деньги (в том числе и 10 копеек на автобус, предусмотрительно отложенные в задний карман коротких штанишек), и ехать домой было уже не на что. А жили мы тогда в пос. ММС, и билет на 24-й автобус стоил как раз 10 коп. Проехать без билета у меня в 6 лет даже мысль не срабатывала, и я нередко шел через вечерний город домой пешком.

Пару раз я плутал в темноте в проулках, не находя выхода к челюскинскому мосту (то, что через этот мост ехал автобус, я помнил хорошо), пару раз приходил домой с расквашеным носом – осипенковские ребята и парни с Нахаловки быстро вычисляли «чужака».  Одинокий интеллигентный мальчик в белой рубашечке для их компании – просто подарок судьбы!

Правда, после того, как на второй день после профилактического битья и угрозы «не ходить по их улице, а то еще хуже будет!» этот интеллигентный мальчик вновь появился в том же месте, но уже с кирпичом в руке, разговор принял иной оборот: избиение было более жестоким, но зато потом мы подружились. Они приняли меня к себе («а ты молодец! два раза здесь никто не ходит! Ты не боись тут ходить, если что – скажешь, что Ваську знаешь!»), а я рассказывал им про машинки. Они слушали с завистью – им никто по 10 копеек на катания не давал, и мои рассказы казались им чем-то нереальным, как будто были из другой, шикарной жизни…

Потом мы пару раз ходили в «огород» вместе: скинувшись, платили за Ваську, и уже он, сияя от счастья, целый час молотил по воздуху торчащими грязными коленками! После этого я ходил по всем окрестным улицам – от Осипенко до Челюскинцев – спокойно, как у себя дома: Васька сказал всем, чтобы «вот этого, в рубашке, не трогали!»

В те дни мы были счастливы: он – от того, что покатался на «настоящем автомобиле», я – от радости за моего друга Ваську.

…С Васькой мы продружили почти все лето, потом он куда-то исчез. Его подружка  Катька сказала мне, что его «замели». Куда «замели», что значит «замели», я так и не понял и снова стал ходить в «огород» один.

Мои катания закончились после того, как однажды отец, не дождавшись меня к полуночи, обзвонил все больницы и, подняв соседа (у него была машина), выехал искать «этого… гонщика!». Встретил он меня, идущего домой, уже в районе пос. Парфеново. Денег на катания мне больше не давали… Правда, и наказывать тоже не стали – папа сам любил автомобили. А разодранная рубашка и опухшее ухо – это мелочи!

…Так что там насчет моего первого автомобиля?

Дело было так: как-то раз меня 4-летним пацаном привели в ателье – фотографироваться на художественный снимок. Надо сказать, процесс съемки был для меня почему-то сродни процессу лечения зубов (к тому времени я уже знал, что это такое) – торжественная «больничная» тишина, тяжелые шторы, темная секретная комната, все задрапировано, какие-то приборы и – лампы, лампы, лампы… Угрюмый старик, настраивая свет, недовольно бурчал что-то и бесцеремонно вертел мое тельце из стороны в сторону, выстраивая план с перспективой («Подбородок, мальчик. Выше! Еще выше!»).

В общем, не будучи последним трусом, я не то чтобы боялся, скорее, недолюбливал это дело. Я и сейчас недолюбливаю бесцеремонных фотографов, парикмахеров, врачей – всех, кто воспринимает клиента бездушно, как объект, болванку для работы, и грубо вертит тебя холодными жесткими пальцами, вызывая подсознательный протест против такого обращения (осталось в памяти, что ли?).

Но вернемся в тот высокохудожественный салон. Моя насупленность не могла не сказаться на общей жизнерадостности будущего снимка. Старик долго кряхтел, вертел меня и так и сяк, пока, наконец, не махнул рукой и не ушел в какую-то дальнюю комнату. Через несколько минут он вернулся – оттягивая одной рукой тяжелую штору, другой он выкатил на середину маленькой освещенной комнатки это: настоящий педальный автомобиль – большой, просто огромный, металлический и блестящий! «Победа»! Внимательно глянув на меня, старик буркнул: «ну, садись».

Я не мог поверить своим ушам: это мне? Это чудо?? Он дает мне этот автомобиль??? Лопаясь от радости и гордости за себя (я в автомобиле!!!), я уже не замечал суровости старика, тяжелых портьер и жаркого света, направленного на меня. Я сам излучал мегаваттный свет своего мальчишеского счастья!

Старик спрятался под покрывалом, повозился там в темноте, поменял какую-то пластинку и сказал: «Все, вылезай». Я не мог понять: как вылезать? Почему??? Ты же сам, дяденька, подарил мне эту машину!..

Когда я понял, что машину мне дали только для кадра, обида, горькая детская обида охватила меня. Меня обманули! «Подстава»!!! Чистая, детская непосредственность…  Обида придала мне силы: из «Победы» меня вытаскивали трое!

…Сейчас, глядя на снимок и вспоминая ту сцену, я ловлю себя на мысли, что не стыжусь тех слез. Настоящий мужчина не должен стыдиться слез, связанных с расставанием с машиной. А я и чувствовал себя в тот момент настоящим мужчиной – я сидел в автомобиле (в собственном, как я тогда решил в своей детской наивности). До сих пор помню ощущения от металла рулевого колеса (как я в него вцепился тогда своими ручонками!) и от блестящего корпуса – толстого, крепкого и надежного. Я в тот момент был счастлив, ибо был шофером!

Текст: Юрий Новиков