|
Мы сидим с ним в уютной, обустроенной под себя кабине тягача «КамАЗ». Слегка посипывает газовая плитка, на которой закипает никелированный чайник – старый, испытанный друг, согревающий в холод и утоляющий жажду в жару. За спиной – застеленная солдатским одеялом постель. Юра пытается угостить меня колбасой, овощами с дачи, сыром, но я, бывший дальнобойщик, прекрасно понимаю, что водитель, отправляющийся из Тюмени в Омск, может встретиться на дороге с массой порой не решаемых задач, попасть в аварию, или будет ночевать на постах ГАИ, питаться всухомятку – да что там говорить! – и отказываюсь. Кто работал на трассе, тот знает цену каждому литру соляры и каждому грамму хлеба. В салоне у Юры мурчит радио. Не «Шансон», как можно было ожидать, а «Радио России», «Маяк» и радио «Культура». Еще у него есть такая электронная штука, которой нет у меня, компьютерщика с пятнадцатилетним стажем: в прикуриватель вставляется что‑то вроде радиостанции, и после этого из динамика магнитолы раздаются записи, сделанные им на домашнем компьютере. Вот такой просвещенный водитель!
«Рашидка» немного с передка обшарпан, но вполне здоров. Движок заводится с пол-оборота, а полуприцеп выметен, опрятен и надежен. Я залезаю через борт и вижу громадную нефтяную задвижку метра четыре в длину. Юра берет длинную монтировку и подкручивает проволоку, закрепляя задвижку во избежание шатания по кузову. Через полчаса он уедет по трассе на Омск. Юра знает практически все придорожные таверны: где, кто и когда готовит хорошие или плохие продукты, какие бабушки продают пирожки со своей кухни, причем меняют подсолнечное масло каждый час, чтобы не отравить водителей канцерогенами. Бабушки хорошо знают правила рыночной экономики: чтобы удержаться на плаву, нужно держать марку, то есть соблюдать неписанный закон постоянного клиента. Водители прекрасно понимают, что вернуться домой можно и с язвой желудка. Поэтому проблема питания – одна из самых главных в пути дальнобойщика, человека, подпрыгивающего на сиденье трейлера, испытывающего постоянные нагрузки на весь организм, а в девяностые годы – еще и рисковавшего жизнью в прямом смысле слова!
КАК ОТБИТЬСЯ ОТ ЛИХИХ ЛЮДЕЙ
Россия представляется мне…
ледяной пустыней, по которой бродит лихой человек…
А. П. Чехов.
Юра уже 22 года работает в СТУ – громадном автопредприятии одного из самых крупных в мире нефтеперекачивающих предприятий, перевез уже не один десяток тысяч тонн ценных грузов.
– Были, – спрашиваю я его, практически зная ответ, – какие‑то непредвиденные обстоятельства на трассе?
– По большому счету, нет, главное правило: не останавливаться где попало! В 90-е годы стоянок было мало, старались сбиваться в группы. Правда, и сейчас в Челябинской и в Новосибирской областях нужно быть осторожным. А в те времена едем как‑то с пустой «Алкой» в Москву, а я сплю, но вполуха, и чувствую сквозь сон, как будто качнуло нас. Утром сразу побежал смотреть, пока сменщик спал, – точно, замок сорвали, глянули внутрь, нет ничего, – и даже нас не разбудили! А второй случай был под Рязанью, летом 98‑го года. «Алка» груженная, охранник говорит: ты меня закрой внутри, я подежурю. И прямо возле поста ГАИ сунулись «они» внутрь, а оттуда прямо в лоб пистолет! Ну, и дунули врассыпную!
– А вообще кого‑то ловят, сажают наши доблестные милиционеры?
– Да ТВ вроде показывает, но и правда, намного тише стало, а то нельзя было нигде остановиться. Сейчас даже в Тольятти встанешь возле кафешки, идешь покушать и не спрашиваешь, кто да когда подъедет…
– А ты смотрел хотя бы несколько серий «Дальнобойщиков»? Похоже на правду?
– Кино и есть кино. У них в каждом рейсе что‑нибудь случается, а так не бывает. Я сначала смотрел, но быстро надоело! Хотя в нашей конторе была такая история, не доехал один из наших из Москвы без приключений. Заночевал в 120 километрах на границе Курганской области, и вроде ночь, никого кругом, степь. А в гараже посмотрел груз – одного ящика не хватает! Полуприцеп у него был открытый, даже не тентованный, вот и сперли ящик с оборудованием тыщ на 19‑20. Оно‑то даром никому не нужно, а с него вычтут… А вроде всю дорогу за грузом смотрел. Ну, делать нечего, поехал на своей машине, дал объявление, ему звонят: приезжай, только один. Сопляки зеленые, говорят, в лесу ящик нашли, и пришлось за 3 тысячи выкупать!
– А обычные товары приходилось возить?
– На «Алке» даже компьютеры возил, по диким ценам, охранники с боевым оружием. А в 94‑м на МАЗе поехал в Москву с охранником, и оборвало первичный вал. Двигун работает, а не двинешься. Дотащили нас до поселка, я звоню в гараж: так и так, сломался в Сургуте. Жена узнала (она работает инженером на этом же предприятии. – А. И.), – говорит: он же на Москву двигался! Оказалось, это поселок Сургут Сергеевского района Куйбышевской области! Дали место в гараже, подъемник, снял коробку, купил первичный вал, поставил, только выехали за ворота – масло течет из‑под вала! Опять заехал, снял, поставил другой сальник, выезжаю – опять! Что ты будешь делать?! Да еще охранник попался непоседа, только и спрашивает: когда, мол, в Москве будем да когда, и все под руку. Так и поехали. Масло подливаю постоянно, потом шланг сорвало с печки, а охранник зудит: когда да когда?! Подъехали к Тольятти, я пошел по стоянке, спрашиваю, нет ли у кого воронки, масло подливать. А водилы кричат: какая воронка, уезжай давай, тут рэкет кругом, сейчас приедут. Я стал масло доливать, подходит мордоворот в «Адидасе» и в курточке кожаной, говорит: дорогу контролирует бригада Семенова, надо платить, я отшучиваюсь: за что платить, вся дорога разбита, могу только на мороженку детям дать, да тебе ведь этого мало. Мы, говорит, тебя достанем на дороге, но ушел с концами! В другой раз ехали, спать хочу, не могу, глаза закрываются. Проехали Тольятти, в гору поднялись, пошел я умываться, и тут подъезжают черные «Жигули», – куда едешь, что везешь, и т. д. Я думаю, может, халтуру какую предложат, а они опять: надо платить! Я говорю: у меня машина государственная, вот доверенности на запаску, и все! Ну дай, говорят, хоть маленько. Я опять – на мороженку могу дать, а так денег нет, сел да поехал. Как‑то обошлось, бог помог. А вот если ты в глуши сломался, тут они наглеют, но на стоянках сейчас их почти не видно – ведь если тебя на ней обуют, ты больше сюда не заедешь, сарафанное радио сработает, и другим закажешь.
Еда, конкуренция и отдых
Мельница сильна водой, а человек едой.
– А как сейчас насчет покушать?
– Конкуренция большая, столовок много, и то же самое, если, не дай бог, отравился в одной, – все стороной объезжать будут. Вон в Мордовии целая деревня шашлычников, их даже в «Вестях» показывали, штук 120 избушек. Практически в любую заезжай!
– А лекарства с собой возишь?
– Да, разные, вон в аптечке лежат, а так на желудок не жалуюсь, тем более, что всегда соблюдаю главное правило: хотя бы раз в день покушать горяченького, тем более супчика! Раньше, когда столовых почти не было, то возил с собой примус «Шмель» на бензине, сейчас на газу. Всегда что‑нибудь себе приготовишь.
– А как ты оборачиваешься с рейсами, дома часто удается побывать?
– Во время ремонта – часто, да и так за 4-5 дней рабочих крутанешься и к выходным успеваешь домой. Сейчас‑то недалеко езжу: Демьянка, Курган, Омск, да и гоняют не так, как раньше, машин больше стало, нагрузка поменьше. Например, едешь на Омск с утречка, не доезжая 100 километров – гостинка стоит, переночевал, с самого ранья поднимаешься, и на Омск! Единственное, что час разницы не в мою пользу, и в этом смысле на Москву веселей ездить: поднимаешься в шесть, а у них еще только четыре утра!
– Я знаю, на СТУ хорошая рембаза, и все же кто в основном ремонт делает?
– Да мы практически все сами делаем! Есть мотористы, агрегатчик, но те же головки сам снимаешь, или насос, форсунки, а потом уже отдаешь и ставишь после тоже сам. Я из отпуска пришел однажды, а у меня, видать, на морозе прилипли пятаки на втягивающем в стартере, только включил, они и заели, воют и крутят, крутят. Выключил массу, пришлось стартер снимать. А мороз под тридцать! И как назло электрика нет! Ну, разобрал сам, почистил пятаки, проверил, поставил, поехал! Хоп – и готово!
– А отпуск у тебя какой?
– Отпуск грех жаловаться, 28 рабочих дней плюс 12 за большегруз. Всей семьей садимся на свою машину, едем по России, уже пять раз подряд получалось. Были дважды в Геленджике, только мне не очень понравилась бухта, – грязно. А в Лоо под Сочи, хоть и галечный пляж, но море чистое, красивое. Сыну шестнадцать лет, малой – десять, они, я думаю, на всю жизнь запомнили.
– А отцовскую руку они чувствуют? Тебя ведь часто дома не бывает…
– У других тоже родители целыми днями с детьми не видятся, и ничего. Мы вон с малой недавно ездили на соревнования по картингу. Я‑то почти двадцать лет занимался, и один из моих товарищей говорит: если дочка хочет, пусть попробует, прокатится. Дождались конца соревнований, надели шлем, дали куртку рабочую, она с первого раза было перепутала тормоз и газ, но потом как начала нарезать круги, только дым коромыслом! Она‑то несколько лет фигурным катанием занимается, координация хорошая. А сын занимался футболом, но сейчас ушел в компьютеры…
Народную смекалку – в жизнь!
Хозяин в дому, что медведь в бору
Петрович, кроме того, что профессионально разбирается в машинах, поразил меня еще и необыкновенными способностями к домашнему строительству. Когда‑то у него был участок на голом торфянике в той же «Лесной сказке», только затапливало его неимоверно. Петрович построил дом, баню, вырыл колодец, завозил землю самосвалами, но безрезультатно: вода заливала землю с мая по июнь, и сажать что‑то было бессмысленно. Постепенно люди уходили с гиблых мест, и семейство Липчинских выкупило новый участок, рядом со сторожем. Петрович перетащил туда дом, сделал к нему пристрой, веранду, комнату и мансарду. Получился настоящий дворец! На участке стоят две большие теплицы шесть на четыре, фундаменты под которые он сделал своим хитроумным способом: взял ледобур, пробурил ямки, насыпал туда хорошего щебня, воткнул металлические столбики. По верху пустил брус, а на него поставил основание теплиц! Он объясняет: если заливать раствором, то мало будет – порвет, а много – средства не позволяют. Так и стоят два памятника народному творчеству. А когда я пришел к Петровичу в гости на дачу, то он с гордостью показывал мне только что оконченное произведение деревянного зодчества: беседку с резными перилами, изящной крышей, и вся‑то она покрыта лаком и сияет на холодном солнце!
Так и живет на земле тюменской добрый муж и отец, скромный русский мужик с золотыми руками, которому хоть баранку доверь, хоть народную стройку, хоть боевой танк: все осилит, все преодолеет, превозможет, как длинные тысячи километров продутой всеми ветрами профессиональной трассы и долгие годы нелегких жизнен‑ ных дорог!
Вперед, Петрович, и да не подведет тебя твой верный «Рашидка»!
текст: Анвар Исмагилов
фото: Анвар Исмагилов
|
.jpg)
.jpg)