«Мыльница»

Округлый, забавный, милый, «горбатый»! Это все о нем — самом, пожалуй, интересном   автомобильчике СССР — о «Запорожце».

Почему «Запорожцы» не красят в черный цвет?

А чтобы не путали с правительственными машинами!..  

В начале 50-х прошлого уже века для людей, в карманах которых после войны было не густо, в Европе начали выпускать маленькие, дешевые и экономичные автомобильчики — микролитражки. В 1958 году во Франции их произвели уже 290 тыс. шт., что составляло 25,2% от общего производства легковых автомобилей этой стране; в ФРГ — 600 тыс. (39,4%), а в Италии в этом же году выпуск «малышей» перевалил за 50%!

В Советском Союзе работы над «малышами» тоже велись. В газетах и журналах 50-х даже прошла бурная дискуссия на тему: «А нужна ли советским людям микролитражка?». После долгих колебаний «наверху» решили, что все-таки нужна: «экономичная и дешевая машина даст возможность удовлетворить потребности широких слоев советских автолюбителей» («Правда», 1957 г.). В итоге такой трогательной заботы о трудящихся 28 ноября 1958 года вышло знаменитое постановление Совета Министров СССР «Об организации производства микролитражних автомобилей». Благодаря этому постановлению мы узнали, что такое «мыльница»…

«ФИАТ», «БМВ», «Ситроен»?...

«Москвич»!

В качестве прототипа будущей советской микролитражки рассматривалось много иностранных моделей. После сравнений и размышлений за образец будущего символа советской жизни был взят FIAT-600, наиболее удачный и современный автомобиль этого класса тех лет. Проектирование, постройку и доводку прототипов новой машины поручили провести коллективу Московского завода малолитражных автомобилей — МЗМА (ныне АЗЛК). Первый опытный образец машины — ей дали индекс «444» — был готов в октябре 1957-го (судьбоносное постановление 58-го года относилось к организации уже серийного производства микролитражек на бывшем комбайновом заводе «Коммунар» в Запорожье).

Наш ответ Чемберлену

Советские конструкторы с присущим только нам умением делать из ничего нечто с энтузиазмом взялись за создание машины для народа. Так, чтобы ездить по полям-лесам, конструкторы увеличили размер колес с игрушечных 12 дюймов до взрослых 13-ти, играючи, с размахом внеся изменения сразу и в кинематику подвески и в геометрию колесных ниш. Но это была только разминка. Основным местом в машине, на котором «оторвались» наши инженеры, был моторный отсек: «444-му» был нужен новый силовой агрегат. Конструкторы подошли к вопросу как истинные мичуринцы: привили машине то, что на ней никогда не стояло!

На разных образцах опытных автомобилей пробовали устанавливать разные моторы. На одном образце — двухцилиндровый оппозитный МД-65 наших соседей, Ирбитского мотоциклетного завода, на другом — созданный на МЗМА двухцилиндровый же «воздушник» типа «Ситроен 2ЛС». На третьем — тоже наш, но образца НАМИ.

Мотоциклетный МД-65 оказался непригоден для автомобиля. Развивая мощность всего 17,5 л.с., он плохо охлаждался, был шумным и недолговечным: срок его службы до капитального ремонта едва дотягивал до 30 тыс. км. Кроме того, из-за развитого картера для получения приемлемой величины клиренса на «Москвич-444» пришлось установить… колесные редукторы. Гулять так гулять!

На усовершенствованный вариант, получивший обозначение «444-БКР» (то есть, без колесных редукторов), поставили двигатель аж от БМВ! Этот мотор, между прочим, был предназначен для немецкой военной амфибии. Таким образом, поставив на мирный советский драндулет мотор от машины армии вероятного противника, мы натянули нос не только бундесверу — всему НАТО, нанеся ему настоящее оскорбление! Для того чтобы упихать мотор БМВ в моторный отсек будущего «горбатого», задний капот пришлось сделать более выпуклым, из-за чего, собственно, «запорожец»-то и стал «горбатым»!

Но и наш, разработанный в НАМИ, двигатель, принятый в качестве основного, был не прост: он тоже имел отнюдь не гражданское происхождение — разрабатывался специалистами ВПК для легкой десантируемой амфибии! Таков был наш ответ Чемберлену. Именно требованиями «основного заказчика» объясняется ряд примененных технических решений — высокое расположение трамблера, корпус из алюминиево-магниевого сплава, облегченные блоки цилиндров, вовсе необязательные для гражданской микролитражки и удивлявшие впоследствии продвинутых автослесарей. Наш «ответ» было поручено выпускать заводу легких дизелей в Мелитополе — до того мирные
мелитопольцы делали… судовые дизели!

Наконец после всех испытаний техническая документация на модель теперь уже «965» в апреле 1959 года была передана в Запорожье — на ордена Трудового Красного Знамени завод «Коммунар». Там в 1960 году и начался серийный выпуск самого маленького в Советском Союзе автомобиля — «Запорожец» ЗАЗ-965 с двигателем воздушного охлаждения Мелитопольского моторного завода.

Как Хрущев «Запорожец» тестировал

Первый собранный «ЗАЗ» по традиции повезли в Москву: демонстрировать руководителям партии и государства. 18 июля 1960-го Никита, как все за глаза называли Хрущева, уселся в автомобиль и водитель-испытатель ЗАЗа А. В. Скиданенко провез его по территории Кремля. Сановный тест-драйвер остался доволен машиной: «Этот автомобиль будет хорошим подарком для трудящихся. Необходимо лишь, чтобы он был доступен по цене». Так и было сделано: цену «Запорожцу» установили в 18 тыс. руб. (тогда еще действовал старый масштаб цен), что приблизительно соответствовало годовой зарплате инженера или квалифицированного рабочего.

1000 бутылок водки

Говорят, что цену автомобилю установили не случайно: якобы, кто-то решил, что советский народный автомобиль должен стоить не дороже 1000 бутылок водки. И действительно — пол-литровая бутылка «беленькой» стоила тогда ровно 1 рубль 80 копеек (после 1961 года). Первое время это соотношение — 1 к 1000 — соблюдалось: дорожало спиртное — увеличивалась стоимость автомобиля, но позже этот принцип равенства нового ЗАЗа тысяче бутылок уже не соблюдался. И вообще, причем тут водка?..

«Там, где пехота не пройдёт,
и бронепоезд не промчится,
«Запор» на пузе проползёт,
и ничего с ним не случится!»

«Запорожец» с самого начала был тепло принят народом. Несмотря на то, что мотор в жаркую погоду порой перегревался (не хватало охлаждения), слабенькие торсионы передней подвески быстро «уставали», теряя упругость, а пулеметное тарахтенье работающего на высоких оборотах слабенького двигателя распугивало всех ворон в радиусе километра, микролитражка в целом показала себя с наилучшей стороны, особенно в сельской местности. Деловито перебирая рахитичными колесиками-ножками, по-старушечьи сгорбившись и сосредоточив глаза-фары в кучку, наивный милый трудяга-«Запор», чихая и бормоча, перебирался через любые ямы и рытвины, удивляя своей скрупулезной сосредоточенностью и целеустремленностью даже видавших виды деревенских собак! Не одно поколение советских людей, навьючив «горбатого» выше крыши, ездили на нем за грибами, на дачу и даже пускались в большое путешествие, к морю! Множество теплых воспоминаний связано с «Запорожцем» у поколений 60-80-х…

Ян Боме, художник и автомобилист:

— Недавно, совершенно случайно, будучи по делам в гараже компании «Дина», я встретился с замечательной желтой малышкой — с точно таким же «Запорожцем», какой был когда-то у нас. Встретился спустя сорок пять лет после нашей большой дружбы — когда мы дружили, мне было всего шестнадцать…

…Из глубокой сибирской деревеньки наша семья перебралась в соседнюю область, в райцентр. Отец работал учителем в двух школах и техникуме, а мама — медицинской сестрой в больнице. Поскольку у моих родителей получался приличный по тем временам заработок, то через полгода мы купили небольшой домик, а еще через полгода — и наш первый автомобиль.

Я очень хорошо помню тот морозный, быстро вечереющий февральский день, когда у наших тесовых ворот просигналила и остановилась маленькая светло-бежевая машинка — «ЗАЗ 965А» или, как его потом стали называть, «горбатый Запорожец». Водитель, что пригнал её за 250 километров из областного центра, очень замерз, потому, что не знал, как включить обогреватель.

В доме от натопленной печи было жарко, стол по сибирскому обычаю был хорошо укомплектован. Наш шофер отогрелся, разморился и уснул, уронив голову в тарелку с солеными груздями — покупку мы обмыли на должном уровне.

Уже глубокой ночью закатили машину в ограду, а утром отец поспешил в РайПотребСоюз доплачивать за нее, поскольку за то время, пока ходили по разрешительным инстанциям документы на покупку, цена этого автомобильчика возросла с 18 до 23 тысяч хрущёвских рублей.

Весь день до темноты мы знакомились с машиной. Осматривали каждую деталь, вдыхали запах свежей краски и резиновых ковриков. Проверяли затяжку болтов и гаек (всё было закреплено на совесть). Заводили мотор и делали свои первые машинодвижения по ограде. Разобрались, как включается печка.

Я тогда учился в десятом классе и уже прилично разбирался в машинах, но серьёзного навыка вождения еще не было. Отец вообще первый раз взял в руки автомобильный руль.

И вот начались наши первые поездки по заснеженным улицам поселка. Поскольку тогда никто не имел понятия о зимней резине, то нужен был хороший навык, чтобы удерживать машину на скользкой дороге. Выскочив из одного сугроба, мы сразу залетали в другой. Выталкивали машинку своими силами, благо она весила всего каких-то шестьсот килограммов. Но на следующий же день в салоне появился первый шанцевый инструмент — лопата. Помогло — уже через каких-то две недели руления и откапываний мы с отцом ездили вполне прилично.

С тех пор прошло 45 лет; по общему километражу моей шоферской жизни я уже съездил до Луны, вернулся обратно и теперь снова приближаюсь к ней. Тем не менее, я помню почти все поездки на нашей первой семейной машине. В основном мы ездили на ней на сенокосы, убрав задние и переднее правое сиденья, возили картошку и другие грузы. По первому снегу мы с отцом ездили на «Запорожце» на охоту на тетеревов: мы потихоньку подбирались к высоким облетевшим берёзам, стоящим на опушке или у пахоты. На голых ветвях сидели большие черные красивые краснобровые и ничего не подозревающие птицы. Опустив окна дверей, отец стрелял из своей двустволки прямо у меня над ухом. После такой охоты моя голова слегка кружилась, а в ушах целую неделю стоял звон. Машина действительно была удачной.

По проходимости она напоминала легкий джип. Легкий передок, в котором находился лишь бак, аккумулятор и запаска, заднее расположение двигателя, независимая подвеска колес, большой дорожный просвет — отличное сочетание. А маленький тридцатисильный двигатель был на удивление тяговит на низах и экономичен. Машина расходовала три-четыре литра «72-го» бензина на сотню километров. Бензин этот стоил тогда шесть копеек за литр и одной заправки хватало чуть не на тысячу километров. Сейчас бы эти цены и расходы!..

В салоне могли разместиться четверо рослых мужиков, хотя порой в эту табакерку набивались и по шесть-семь человек. Кузов по тем временам считался «консервной банкой», но был, кстати, достаточно прочен. Отец мой, едучи однажды по пыльной сельской улице, загляделся на красивую блондинку и въехал под движущийся прицеп, который был не виден из-за поднявшейся пыли. В результате помят передок, капот и лопнул аккумулятор. Так вот, совершенно не имея навыков жестянщика-кузовщика, отец за пару недель смог вытянуть и выправить все вмятины — об аварии говорила лишь облупившаяся краска. Эти места он потом декорировал хромированными накладками; получилось интересно.

Автомобиль этот исправно служил нам шесть лет. Не было ни одной поломки. Уже потом, пересев на более мощный, «ушастый» «Запорожец», мы с теплом вспоминали нашу первую добрую машинку, нашу первую автолюбовь…

Евгений Дроздинский, председатель Тюменского отделения Медиасоюза — о своем первом «Запорожце»:

— В 1981 году я получил водительские «права». Сразу захотелось купить машину, тем более что необкатанный этот документ очень жег карман.

Я работал тогда на тюменском телевидении, и в то время в нашем СССР возможностей для покупки у меня не было никаких. Денег нет. Очередь на распределение машин надо было ждать если не десятилетиями, то уж точно — годами. Тем не менее, я начал каждые выходные посещать «толкучку»: там, где сейчас Калининский рынок, торговали всем, в том числе и машинами. Самым дешевым был тогда, конечно, «Запорожец», ЗАЗ-965: цены на него начинались от 600 рублей.

И вот однажды там, на «калинке», я увидел свою мечту — она была восхитительного небесно-голубого цвета. «Запор» был обвешан всякими хромированными штучками, блестел и вообще выглядел как новый! Я понял — это мой. Правда, и стоил он две с половиной тысячи, но ведь хорошее и должно стоить дорого — подумал я.

В-общем, я загорелся: назанимал у всех родных и знакомых эту огромную по тем временам сумму и приобрел свое счастье. Бывший хозяин нагрузил мне в придачу кучу запчастей — полный салон и еще в багажник на крыше! И на следующий же день я, сияя от счастья, покатил на своем (своем!) «Запорожце» на работу…

Михаил Коллегов, мой друг и коллега, тут же попросил устроить тест-драйв — прокатить его по городу. Запросто! Поехали мы шустро и резво. Машина не боялась никаких ям и колдобин, кои были тогда в изобилии на наших тюменских улицах: задняя часть «Запорожца» была высоко поднята специальными проставками — бывший хозяин был заядлый рыбак и охотник.

Сделали мы круг по городу (пробок тогда не было), начали второй, и тут мой замечательный «Запорожец» заглох и больше не заводился… Притолкали мы его на работу; собрался народный консилиум. Советы были разными, но большинство сводились к замене карбюратора…

Дождавшись воскресенья, я снова поехал на «толкучку», купил там карбюратор и досконально его изучил. Однако это мне не помогло — новый карбюратор ничего не дал. Снова те же проблемы: проедет машина несколько километров и глохнет. Постоит немного, заведется и — снова та же история. В-общем, поменял я и бензонасос, и трамблер и что-то там еще… Много чего поменял; я так и не понял, от замены чего мой «Запор» излечился и, наконец, поехал. Но это только начало моих приключений!..

…Еду я как-то с тещей и вдруг сзади что-то резко и громко забарабанило, и моя голубая мечта опять перестала двигаться! Теща у меня молодец, сразу молча вышла и начала машину толкать, несмотря на грязь и глубокие, выше туфель, тюменские лужи. Проезжающий мимо водитель остановился (раньше останавливались, чтобы помочь), посмотрел внимательно на машину и сказал, что «отпала полуось» или, как сейчас называют — привод колеса. Это, мол, из-за того, что зад у машины была высоко поднят прежним хозяином.

Делать нечего; нашел я какой-то болтик. Как был — в костюме и галстуке — забрался под машину, привернул полуось (действительно, отпала) и доехал до дома.

На следующее же утро я поехал на завод и заказал целый мешок этих болтиков. Отныне я всегда возил их с собой и, встав посреди лужи (почему-то мой замечательный «Запорожец» всегда норовил остановиться именно в луже!), я уже не впадал в ступор, а спокойно залезал под машину и привычным уже движением вставлял эту чертову полуось куда надо и закреплял очередным болтиком из моего мешка. Постепенно я привык к этой операции и воспринимал ее как само собой разумеющуюся. К тому, что я в этот момент, как правило, был в костюме и непременно опаздывал на какую-нибудь важную встречу, я относился философски: зато у меня был «Запорожец»! Машина!

Кстати, капризная неисправность с внезапной остановкой двигателя моей машины в первые дни обнаружилась гораздо позже и совершенно случайно, когда я снял медный бензопровод: услышал я, что в трубке что-то катается. Оказывается, при пропайке наконечников бензопровода внутрь попал кусочек олова. Он и прижимал, время от времени, струю бензина и не давал ей дальнейшего пути в карбюратор. Попробуй, догадайся!..

После этого очень простого (как оказалось) ремонта «запорожец» мой побежал резво и без внезапных остановок, но тут у него… выпал пол. Так вот почему моя машинка в день покупки сияла как пасхальное яйцо: ее бывший хозяин тщательным надраиванием и замазыванием мастиками и красками скрывал обширный кузовной «кариес», а по верху ещё и блестяшки всякие нацепил!.. Я и «повелся». Кто не был в моем положении, пусть бросит в меня камень. И что делать? Кузов искать! Новый. Искал. Долго и безуспешно. Кузова были, но не лучше моего: машинку-то к тому времени уже давно перестали выпускать. И вот однажды раздался звонок в дверь. Представительный и весьма интеллигентного вида мужчина предложил мне почти новый кузов от такого же «Запорожки» — и всего за 250 рублей. Удача!

В-общем, выплатил я частями, как мог, эти две с половиной сотни и приехал за покупкой. Зашел во двор, где стоял мой кузов; из дома вышли какие-то темно-синие личности тюремного вида, расписанные с ног до головы:

— Мужик, чё те надо?

— Да вот, за кузовом приехал. Я его купил, за 250 рублей, у хозяина…

— Как звать «хозяина»?

— Михаил…

— Мочить надо было этого Мишу, гад он такой!…

Оказывается, представительный и интиллегентный Миша, что любезно продал мне кузов, сидел вместе с этими татуированными ребятами в тюрьме и знал, что машину они распродают. Освободился он раньше и решил воспользоваться ситуацией. Тем не менее, кузов мне ребята эти отдали. Что они сделали с Мишей, я не знаю.

Поставил я свое приобретение во дворе телецентра и начал перебирать весь автомобиль. Заказал новые запчасти. Все промыл, прочистил, разобрал всю машину до винтика и снова собрал заново. Эта машина подарила мне истинную радость поездок — как дальних, так и ближних. Я ездил на своем «Запорожце» куда угодно, докатился даже до того, что зимой полдня прогревал машину, чтобы съездить за хлебом в булочную, которая находилась напротив, в пятидесяти метрах от моего дома! «Запорожец» помог мне понять и постичь, что такое АВТОМОБИЛЬ вообще. Я научился не бояться любого ремонта и дальних дорог.

Мой « 965-й» исправно и счастливо служил мне два года. Потом были другие машины. Одна из последних — «Ауди». Но первый автомобиль, как и первая любовь, будет помниться всю оставшуюся жизнь...

Текст: С.Сентябрьский, Ян Боме

Фото: Ян Боме, Евгений Дроздинский

…Когда в сентябре 1993 года праздновали 130-летие завода, праздничную автоколонну открывал один из первых «Запорожцев», украшенный большим щитом-транспорантом с цифрой 322106. Именно столько «горбатых» было выпущено в 1960-1969 годах. Немало из них можно увидеть еще и сегодня. А добрая память о них будет жить долго — пока будут живы те, кто на них ездил, и кто их любил.

Кстати, знаете ли вы что…

на «Запорожце» стояли взаимозаменяемые лобовое и заднее стекла! Очень удобно!

производился «Запорожец» с… правым рулем, без задних окон и с ящиком вместо заднего сидения. Это был почтовый вариант — ЗАЗ-965С. А ящик — для писем.

«Запорожец», продаваемый за границей (были и такие!), назывался просто и солнечно:
Yalta.

«Запорожец» был весьма резвой машиной: с нуля до невероятных 60 километров в час он разгонялся всего за каких-то 17 секунд!

рекорд вместимости среди «Запорожцев» был установлен Львовским автоклубом: в салон «965-го» втиснулись 22 подростка!

И, наконец, что самая сложная деталь любого «Запорожца» — это печка. Как эта штука работает, никто толком не знал. Но некоторые умельцы умели разгадать ее сущность, поэтому иногда, очень редко, но встречались машины, внутри которых было тепло!..